Главный дизайнер телеканала «Культура» Елена Китаева во всем, что касается вещей, — убежденный минималист. Самым идеальным костюмом она, например, считает одинаковые френчи китайских товарищей времен Мао.

— Лена, вы наверняка очень серьезно составляете свой гардероб. Ведь профессионалы вашего уровня, даже покупая штопор или зубную щетку, обязательно сверяются с энциклопедией дизайна.
   
— Я даже модный канал Fashion TV смотрю как профессионал — как устроены мастерские дизайнеров, сколько людей работает… К одежде у меня подход утилитарный. Главное, чтобы фигура была правильно подана. Люблю минимализм. Обожаю Balenciaga — такую формованную одежду, в которой сразу становишься куколкой. Иногда мне бывает страшно надеть какую-то брендовую вещь, которая сразу узнается. Поэтому я, например, никогда не куплю сумочку Louis Vouitton. С другой стороны, все это очень качественные вещи, идеально скроенные, поэтому от каких-нибудь юбочек Gucci все равно никуда не денешься. Наверное, можно самовыражаться посредством одежды, как Энди Уорхол. Но мода так опасна! Снимешься в ультрамодном наряде, а через два года посмотришь — боже, какой колхоз! Уж лучше «вечные» вещи. Я люблю иногда вытащить какую-нибудь вещь пятилетней давности — во-первых, проверяю, как я сохранилась, а потом смотрю фасон, шов, ткань и вижу, что сделано-то не хуже, а чаще всего лучше, чем сейчас.
   
— Самые «вечные» вещи, наверное, в антикварных магазинах?
   
— Нет, антиквариат это не мое. Я люблю пластик, стекло, металл. Вещи из этих материалов, даже 30–40-х годов, как-то язык не поворачивается назвать антиквариатом. У меня дома происходит постоянная зачистка пространства. Как только вижу малейшие признаки захламления, я готова браться за огнемет. У меня есть любимый стол, любимый стул, шкаф — все, больше мне ничего не нужно.
   
— Еще одна вечная вещь — бриллианты...
   
— Вот этим я совсем не страдаю. Ношу два кольца, часы и золотой крестик, выплавленный практически собственноручно. Я всегда мечтала иметь часы Tank от Cartier. Для дизайнера нет ничего круче. Их придумали в 20-х годах. Золотой ремешок в миниатюре повторяет конструкцию танковой гусеницы. Когда я собрала нужную сумму и отправилась покупать часы своей мечты, сотрудники парижского салона Cartier понимающе закивали: «Уважаем ваш выбор».
   
— В вашем образе есть невизуальное? Какие-то запахи и звуки?
   
— Я обожаю обливаться тоннами духов. На работе говорят, что мой парфюм подолгу «бродит» в редакционных коридорах, даже когда меня самой там уже нет. Я много лет «сижу» на «Ангеле» Тьерри Мюглера. Он волшебник и наверняка использует в своих рецептах что-то запретное. Они действуют буквально обвораживающе. Меня даже таксисты спрашивают, что это за духи. Я пробовала душиться чем-нибудь другим — никаких вопросов. Однажды уборщица призналась, что подолгу не может выйти из моего кабинета — так он хорошо пахнет, и, разумеется, задала тот же вопрос, что и таксисты. Вот это признание!
   
— А у вас есть своя, как сейчас говорят, «икона стиля»?
   
— Трудно сказать. Шмотки, даже дорогие, сейчас, в принципе, доступны всем. Поэтому я больше смотрю на то, как человек себя сохранил, а не на то, сколько денег он потратил на костюм. Мне гораздо интереснее, сколько раз в неделю он посещает спортзал. Это ведь тоже стиль. В этом проявляются очень интересные человеческие качества: мера, воля. Глядя на директора Пушкинского музея Ирину Александровну Антонову, я всегда поражаюсь — какой твердый голос, ясный ум, какой мотор! Вот потрясающе стильная женщина! А те, кто думает, что стиль — это одежда, пусть балуются. Это тоже не плохо. Вот, скажем, моя любимая Рената Литвинова у многих вызывает зависть, в первую очередь своей смелостью. Хотя и она, бывает, впадает в какие-то статусные заморочки. Например, вдруг пойдет и купит сумочку, с которой ходит половина буржуев всего мира.